Грищенко Светлана Владимировна – д-р мед. наук, профессор кафедры пластической и эстетической хирургии; пластический хирург
115682, г. Москва, Ореховый Бульвар, д. 28; 121069, г. Москва, ул. Большая Никитская,д. 43
Svetlana V. Grishchenko, Dr. Med. sci., Professor, the Department of Plastic and Aesthetic Surgery; plastic surgeon
28, Orekhovy Boulevard, Moscow, 115682; 43, Bolshaya Nikitskaya st., Moscow, 121069
Ушано Георгис Таир – челюстно-лицевой хирург, аспирант кафедры пластической и эстетической хирургии
115682, г. Москва, Ореховый Бульвар, д. 28
Georgis Tair Ushano, maxillofacial surgeon, postgraduate student, the Department of Plastic and Aesthetic Surgery
28, Orekhovy Boulevard, Moscow, 115682
Анализ клинических проявлений инволюционных деформаций век у пациентов с показаниями для блефаропластики выявил, что почти каждый четвертый из них (24,7%) имеет клинические признаки гиперрастяжимых век (ГВ): вялые, тонкие, хорошо смещаемые ткани век, которые легко растягиваются в вертикальном и горизонтальном направлениях, могут выворачиваться по ночам при синдроме нависших век (floppy eyelid syndrome), множественные кожные складки (фестоны), положительную «щипковую пробу» при гипотонии и др. Несмотря на большую вариабельность клинических проявлений, установлены общие патогенетические механизмы ГВ: повреждение эластических, коллагеновых волокон, хроническое асептическое воспаление, нарушение гемомикроциркуляции в тканях разной степени выраженности. Опасность ГВ заключается в снижении опорных свойств тканей и большом риске возникновения послеоперационных осложнений, связанных с ретракцией век. Поэтому остается актуальной проблема выявления таких пациентов с помощью диагностических тестов для планирования и прогнозирования результатов блефаропластики.
Цель исследования: повысить эффективность диагностики гиперрастяжимости век у пациентов с инволюционными деформациями век при планировании блефаропластических операций.
Материал и методы. Проведено обследование 352 пациентов с инволюционными деформациями век. Возраст участников исследования варьировал от 31 года до 68 лет, средний возраст составил (47,0 ± 9,6) года. Из общего количества обследуемых пациентов было выявлено 87 (24,7%) случаев сочетания инволюционных деформаций век с признаками их гиперрастяжимости: у 40 человек (11,4%) диагностирован блефарохалазис, у 28 (7,9%) – гиперэластоз, у 19 (5,4%) пациентов блефарохалазис сочетался с гиперэластозом тканей. В контрольную группу были включены 53 пациента с инволюционными деформациями век без признаков ГВ. Исследование проводили с помощью четырех тестов: 1) на вертикальную дистракцию верхних век (McNab A.A., 1997); 2) на вертикальную дистракцию нижних век (McNab A.A., 1997); 3) на горизонтальную дистракцию верхних век (Iyengar S.S., Khan J.A., 2007) и 4) на дистопию наружного угла глаза (Грищенко С.В., 2013).
Результаты. Анализ количественных показателей диагностических тестов независимо от возраста участников исследования позволил выявить достоверные значения нормы и при ГВ в миллиметрах. Так, при инволюционной деформации век без ГВ максимальные линейные значения составили: 1) тест на вертикальную дистракцию верхних век – (6,31 ± 0,47) мм; 2) на вертикальную дистракцию нижних век (5,21 ± 0,58) мм; 3) горизонтальная дистракция верхних век – (4,62 ± 0,55) мм и 4) дистопия наружного угла глаза – (5,23 ± 0,5) мм, в то время как у пациентов с инволюционными деформациями век в сочетании с ГВ минимальные значения при аналогичных тестах составили: (7,90 ± 0,79); (7,72 ± 0,73); (6,27 ± 0,55) и (5,41 ± 0,50) мм, соответственно.
Заключение. Гиперрастяжимость век встречается практически у каждого четвертого пациента с инволюционными деформациями век и показанием к блефаропластике. Из-за нарушения опорной функции тканей такие лица имеют большой риск возникновения послеоперационной ретракции век. Гиперрастяжимость век является характерным признаком блефарохалазиса и гиперэластичности тканей и может быть диагностирована с помощью объективных тестов: 1) вертикальная дистракция верхнего века по McNab более 6,8 мм; 2) вертикальная дистракция нижнего века по McNab более 5,8 мм; 3) горизонтальная дистракция верхнего века более 5,1 мм; 4) дистопия наружного угла глаза более 5,7 мм.
Analysis of clinical manifestations of involutional eyelid deformities in patients with indications for blepharoplasty revealed that almost one in four (24.7%) had clinical signs of hyperextensible eyelids (HES): flaccid, thin, well-dislocated eyelid tissues that easily stretch in vertical and horizontal directions, may evert at night with floppy eyelid syndrome (FES), multiple skin folds - festooned eyelids, positive ‘pinch test’ in hypotony, etc. Despite the great variability of clinical manifestations, common pathogenetic mechanisms of HES have been established: damage to elastic and collagen fibres, chronic aseptic inflammation, impaired haemomicrocirculation in tissues of varying degrees of severity. The danger of HES lies in the reduction of the supporting properties of tissues and a high risk of postoperative complications associated with eyelid retraction. Therefore, the problem of identification of such patients, development of diagnostic tests for planning and predicting the results of blepharoplasty remains relevant.
Purpose of a study: to improve the efficiency of diagnostics of patients with HES when planning blepharoplasty operations.
Material and methods. A total of 352 patients with involutional eyelid deformities were analysed. The age of the study participants ranged from 31 to 68 years, the mean age was (47.0 ± 9.6) years. Out of the total number of examined patients, 87 (24.7%) cases of combination of eyelid involutional deformities with signs of eyelid hyperextensibility were revealed: blepharochalasis was diagnosed in 40 (11.4%) patients, hyperelastosis in 28 (7.9%), and blepharochalasis was combined with hyperelastosis in 19 (5.4%) patients. The control group included 53 patients with involutional eyelid deformities without signs of HES. The examination was performed using four tests: 1) vertical distraction of the upper eyelids (McNab A.A., 1997); 2) vertical distraction of the lower eyelids (McNab A.A., 1997); 3) horizontal distraction of the upper eyelids (Iyengar S.S., Khan J.A., 2007); 4) dystopia of the outer corner of the eye (Grishchenko S.V., 2013).
Results. Analysis of quantitative indicators of diagnostic tests irrespective of the age of the study participants made it possible to reveal reliable values of the norm and in case of HES in millimetres. Thus, in involutional eyelid deformation without HES, the maximum linear values were: 1) vertical upper eyelid distraction test – (6.31 ± 0.47) mm; 2) vertical lower eyelid distraction (5.21 ± 0.58) mm; 3) horizontal upper eyelid distraction – (4.62 ± 0.55) mm; 4) external eye angle dystopia – (5.23 ± 0.50) mm, while in patients with involutional eyelid deformities combined with HES, the minimum values in similar tests were: (7.90 ± 0.79); (7.72 ± 0.73); (6.27 ± 0.55) and (5.41 ± 0.50) mm, respectively.
Conclusions. Eyelid hyperextensibility occurs in almost every fourth patient with involutional eyelid deformities and is an indication for blepharoplasty. Due to impaired tissue support function, these individuals have a high risk of postoperative eyelid retraction. Eyelid hyperextensibility is a characteristic sign of blepharochalasis and hyperelasticity of tissues and can be diagnosed using objective tests: 1) vertical distraction of the upper eyelid (McNab test) more than 6.8 mm; 2) vertical distraction of the lower eyelid (McNab test) more than 5.8 mm; 3) horizontal distraction of the upper eyelid more than 5.1 mm; 4) dystopia of the external eye corner more than 5.7 mm.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.